НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК

(Политическая лингвистика. - Вып. 3(26). - Екатеринбург, 2008. - С. 9-16)

Среди множества гуманитарных проблем российского общества последнего десятилетия можно выделить две наиболее заметные и, как может показаться, совершенно не связанные между собой проблемы: поиск национальной идеи и состояние русского языка.

Смыслообразующее единство всякого народа, единство бытовых, хозяйственных, правовых и, шире, культурных и коммуникационных представлений всякого государственного образования обеспечивается общим языком. Единая система привычных и понятных обозначений, словесных знаков, речевых эмоциональных проявлений, совокупность прецедентных текстов, возможность понимать и быть понимаемым окружающими, способность свободно воспринимать и создавать элементарные тексты - вот базовое (хотя и не исчерпывающее) условие сосуществования и взаимодействия народов даже с определенными культурными различиями. На территории НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК Российской федерации (и даже отчасти бывшего СССР) таким общим языком, единой системой массовой речевой коммуникации, главным средством межэтнического общения был и до сих пор остается русский язык.

Но нет ли здесь ущемления языковых прав и надежд других народов России?

Русский язык (именно язык, а не его коренные носители!) никогда в бурной истории России вообще и последних 10-15 лет в особенности не был объектом серьезных шовинистических акций. Даже самые агрессивные сепаратисты и националисты нового времени из некоторых российских регионов, как правило, очень неплохо владеют разговорным русским языком. Русский язык в России (иное дело за рубежом, на Украине или в республиках Прибалтики НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, но это особый вопрос) тем самым оказывается как бы вне политики или над ней: никакие оппозиционные этнические силы внутри страны до сих не предъявляли каких-либо серьезных претензий в связи с собственно русским языком и его использованием. Более того, только и именно с помощью русского языка решались и по-прежнему решаются те или иные межнациональные споры.

Вполне положительное, а порой и уважительно-благодарное отношение к русскому языку проявляют рядовые представители национальных российских регионов. В российской культурной традиции был и остается широко распространенным известный социокультурный феномен: очень многие носители русского языка называют его вторым родным языком, т.е. не просто НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК вторым, а именно родным - в дополнение к марийскому, татарскому, ингушскому, украинскому или какому-то другому. Это особая честь для неродного языка, его особый национальный статус, который, несомненно, оказывается серьезным доводом в пользу представления русского языка в качестве серьезной объединительной силы в России.

Феномен русского языка выражается и в удивительном явлении "присвоения" русского языка представителями других этнических культур. Так, казах Х. Булибеков высказывается: "Когда меня спрашивают о моей национальности, то я говорю, что я - евразиец. Я успокоил себя тем, что русский язык когда-то был на семьдесят процентов тюркским. И я разговариваю и пишу на современном латинизированном и англизированном тюркском языке НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, которым и является, по сути, русский язык сегодня" [4]. Не стоит, очевидно, подходить к такой оценке со строгих исторических и лингвистических позиций. Гораздо продуктивнее взглянуть на этот вопрос с социокультурной точки зрения: носитель другой типологической и генеалогической языковой системы воспринимает русский язык как свой. Именно этот подход к русскому языку и стоит культивировать если не на всем постсоветском языковом пространстве, то на российском - несомненно [5]. Пусть всякий ищет и находит в русском языке то, что близко его культурному и этническому представлению: тюркизмы, грецизмы, церковнославянизмы, исторические следы монгольского, финно-угорского и разного западного влияния - всего этого в русском языке и в русской НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК культуре, действительно, предостаточно, и все это может и должно служить не разобщению, а сближению культур и этносов в едином культурно-политическом пространстве русского языка как общего достояния всех россиян, а возможно, и других народов. Русский язык - это своеобразное лингвокультурологическое зеркало, в котором каждый может найти "чарующие лично его черты", будь он язычником, православным, иудеем или мусульманином, природным славянофилом или западником, социалистом или рыночником, созерцающим романтиком или суровым прагматиком. В то же время русский язык невозможно представить без русской литературы - важнейшей формы существования и культурного воплощения русского языка. Русская литература и язык этой литературы пользуются, как известно, уважением НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК в мире и, возможно, даже большим, чем сами носители нашего языка и наша страна.



Итак, если руководствоваться представлением о том, что русский язык обеспечивает смыслообразующее, коммуникационное и культурное единство конгломерата народов России, что он представляет тем самым коллективную ценность, интеллектуальную и культурную, то, возможно, именно он и является основой для национальной идеи, хотя и еще не самой идеей. Идея же, как отмечалось в начале статьи, это "сознание цели и перспективы", а национальная идея - это осознание коллективной цели, общественного замысла. Очевидно, такая потребность в объединительной "коллективной грезе" была у России на всем протяжении XIX века, и одной из таких идей было представление о НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК русском языке как особенном явлении не только русской, но и мировой культуры. А приучили к этому, ставшему уже привычным для нас романтическому представлению один за другим известные русские мыслители и художники слова: русский язык - это особый язык, который "…ни единому европейскому языку не уступает" (М. В. Ломоносов), а напротив, "имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими" (А. С. Пушкин); русский язык - "великий и могучий… и дан великому народу" (И. С. Тургенев); и "нет слова, которое так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово" (Н. В. Гоголь).

И опять, как и НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК в одном из предыдущих аргументов, не следует относиться к словам наших великих предшественников с исключительно научных лингвистических позиций, оценивая типологические, генеалогические, семиологические и иные качества русского языка: русский язык, разумеется, не превосходит все другие языки мира по своим достоинствам, но при этом отнюдь и не уступает им. Дело не в этом, дело в достоинствах русского языка для русской культуры и в несомненной его пользе для других национальных культур и языков России. Ни один другой язык не может заменить русский в этой его культурно-исторической объединительной функции. В этом, очевидно, и заключается особая роль русского языка, его воодушевляющая перспектива НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК и всенародная греза. Но эта перспектива, к сожалению, не так уж безоблачна, а всенародная греза не столь радужна, как это могло до сих пор казаться. С русским языком как основным средством всеобщей коммуникации связан целый ряд серьезных проблем [6], многие из которых могли бы стать коллективным "замыслом дальнейшего познания и практического преобразования мира" [Философский энциклопедический словарь 1983: 201], т.е. составить определенный план реализации национальной идеи России через ее язык и культуру речевого общения.

Рубеж двух столетий отмечен обостренным вниманием российской общественности к русскому языку. Можно сказать, что на протяжении нескольких лет русский язык был одной из излюбленных тем обсуждения широкой общественности. О НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК состоянии языка и речи писали и говорили, в меру своей компетенции, журналисты и политики, общественные деятели и писатели, ученые и педагоги, да и просто рядовые носители русского языка [7]. В средствах массовой информации и в специальной литературе последнего десятилетия периодически возникали, да и сейчас еще время от времени обсуждаются самые разные темы, посвященные языку: "сохранение русского языка", "порча и гибель русского языка", "засилье иностранных слов", "сквернословие в публичной речи", "речевая культура депутатов", "грамотность населения", "реформа орфографии" (наивно представлявшаяся как "реформа русского языка"), "закон о государственном языке", "изучение русского языка в средней школе", "русский язык за рубежом", "обучение русскому НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК языку иммигрантов" и т. д. и т. п. Апофеозом внимания к русскому языку и русской речи должно было стать и официально-государственное внимание к проблеме: 2007 год в России был объявлен Годом русского языка, который и начался пышными празднованиями в... Париже.

Но миновал 2007 год, близок к концу 2008, российский официоз давно переключился на другие вопросы. Как это обычно у нас бывает, важное дело начато и брошено, не доведено до конца. Очередная кампания закончилась без видимых результатов и достижений, и момент оказался упущен: русский язык не стал признанной общенациональной идеей, общество не воспользовалось потенциалом русского языка для культурного единения, сплочения и созидания.

Между тем НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК русский язык, русская речевая культура пребывают сейчас в крайне трудных условиях фактического пренебрежения, отсутствия неформальной поддержки властей и деятельного уважения со стороны его массового носителя, или, как сейчас говорят, "пользователя". Формально, на словах, всякий россиянин гордится своим "великим и могучим", полагая, очевидно, что он, как и благодатная природа России, все стерпит и все переживет. Действительно, стерпит и переживет, как справедливо замечают многие лингвисты [см. Караулов 2000; Шмелев 2005], но не утратит ли свою объединительную и ценностную роль для широкого круга носителей?

В последнее время, как раз начиная именно с "года русского языка", средства массовой информации, прежде всего радио и телевидение НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, увлеклись новыми формами интенсивного вещания, строящегося на имитации фатической речи, или бытового "общения ради общения" [Русская речь в СМИ 2007: 125-143], которое теперь активно переносится в публичную сферу и, как предполагается, "отражает реальную жизнь", вовлекая слушателя в легкий, спонтанный разговор. Первоначально небольшие круглосуточные FM-радиостанции, а затем и крупные каналы СМИ сформировали особый тип социального речевого поведения и, соответственно, особый тип "модельной языковой личности", стандартизованного шоумена-ведущего нового типа [см. Карасик 2003], использующего навыки гиперактивного фатического общения "без комплексов".

Так, популярный ведущий крупнейшей в России радиостанции в процессе многочасового вещания 29 января 2008 г. ясно сформулировал и несколько раз публично повторил принцип и цель работы "продвинутого НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК" радиожурналиста следующим образом: "Забить эфир и получить бабло!".

Но сниженная жаргонизированная речь в публичной коммуникации СМИ не самое страшное. В конце концов, многие лексические и семантические новации разговорно-литературного языка выросли из субстандартных форм речи. Хуже другое: приметой публичного вещания в СМИ стала словесная шелуха, речевая эквилибристика, ориентированная прежде всего на "прикольность", как выражается молодежь, а в угоду ей и немолодой, но типизированный теле- радиоведущий нового времени. Бесконечный "трёп" и "стёб" стали, кажется, самоцелью спонтанного и, как правило, агрессивного в этой смысловой облегченности радиовещания. Имитируя бытовое общение, стандартизированный шоумен-ведущий нового типа не заботится о форме и содержании речи НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, публично дискредитирует язык, и неискушенный массовый потребитель такого вещания окончательно лишается образцов хорошего русского языка, а значит, и хорошей русской речи, в которой только и может выражаться, формулироваться и жить мысль.

Впрочем, дискредитация хорошей русской речи происходит и с другой стороны. Мощное воздействие на публичную речевую коммуникацию оказывает власть и чиновничье-бюрократический язык. Если прежде это были в основном проявления неоправданного "завышения стиля" с помощью канцелярита в неофициальном общении малообразованных говорящих (типа Прогулка в зелёный массив; Заострить вопрос насчет женитьбы; В кафе можно хорошо покушать при наличии средств [8]) или некоторое навязывание партийного новояза, то теперь можно говорить НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК о мощном влиянии на русский язык новых реалий чиновничье-бюрократической речи, наполненной, с одной стороны, бюрократическими жаргонизмами, а с другой, сниженными и фамильярными словами и оборотами, притом не только в устных, но и письменных текстах: оборонка, пищевка, нобелевка; поиметь кого-л., сделать втык, задействовать кого-л. в чем-л., прописать в документе что-л. и т.п. Элементы официально-деловой речи чиновников разного уровня стали легко перетекать в массовое публичное и обиходное общение, и вот мы уже слышим, читаем и воспринимаем как привычные обороты типа: пересечься после работы, изложить конкретику, проговорить наработки по социалке, отслеживать нарушения; в университете теперь НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК предлагают платникам проплатить обучение, рассказывают, что у студентов с учёбой наблюдается прогресс; молодая мать может трогательно сообщить, что у ее ребенка наметились подвижки с развитием; юноша по мобильному телефону обещает своей маме отзвониться, когда приедет на вокзал, а популярная газета выражает намерение озвучить на своих страницах важную новость.

В качестве ключевой фигуры современной жизни, не только экономической, но и культурной, все активно утверждается еще одна модельная языковая личность, еще один типизированный субъект набирающего большую силу бюрократического дискурса: чиновник (начальник, управленец, менеджер…). Типизированная языковая личность чиновника, который публично озвучивает установку, выражает озабоченности по части пробуксовки распоряжения, обещает одномоментно продавить НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК в верхах состыковку проекта и прописать его в годовом бюджете, начинает активно проявлять себя во всех сферах российской культуры и общественной жизни [9]. Новый российский чиновник-менеджер стремится решать все вопросы, включая лингвистические. В результате оказывается, например, что наши граждане учатся или работают, например, не в Санкт-Петербургском государственном университете, а в "Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования "Санкт-Петербургский государственный университет"". (Желающие могут легко подставить: "Московский…", "Воронежский…", "Уральский…" и т.п.). Нелепую, перегруженную ненужными повторами и вариациями тяжеловесную номинацию придумали чиновники, и они же спустили ее для обязательного официального употребления. Можно быть вполне уверенным, что "изобретатели" не обращались за НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК консультациями к ученым-лингвистам, независимым специалистам по терминологической номинации и неймингу. Конкретный результат такой языковой инициативы не заставил себя ждать и в живой речи: в передаче "Радио Россия" простая школьная учительница взволнованно рассказывает слушателям о том, какой хороший коллектив "в нашем среднем образовательном учреждении № 81, и в других образовательных учреждениях Санкт-Петербурга тоже…" (раньше, вероятно, сказала бы: "в нашей средней школе"). Кажется, случай безобидный, но это показательный пример искусственного навязывания бюрократического клише, клишированной речи, клишированного сознания. Примеров такого рода омертвляющего влияния государственной бюрократической машины на живую русскую речь, на авторитет русского языка, а в конечном счете, и на судьбу национального языка НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, можно привести множество [10]. И за большинством таких примеров можно обнаружить непонимание природы национального языка, бедность публичной русской речи, массовое невладение стилистическими ресурсами языка и речи, и, шире, весьма распространенное неумение говорить, порождать связные тексты. И в этой языковой ситуации публичные речевые вольности чиновников высокого ранга (типа мочить в сортире, жевать сопли, схватить за одно место, кошмарить бизнес и т.п.) отнюдь не способствуют популярности русского языка, возвышению национальной речевой культуры, которая должна обеспечивать единство народов России.

Новое поколение, воспитанное почти исключительно на фатических речевых имитациях, которые "озвучивает" современный ведущий-шоумен и которые обрушиваются на потребителя с телеэкрана НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК и из радиоэфира передачами типа "За стеклом", "Без комплексов", "Дом-2", "Блондинка в шоколаде" и т.п., в состоянии общаться исключительно клишированными блоками, жаргонизированными фразами и междометными оборотами, которые воспринимаются как нормативные! Ситуация начинает приобретать формы национальной трагедии: носитель русского языка в массе своей не умеет адекватно выражать мысли на родном языке в устной и тем более в письменной форме [11]. Не говоря уже о столь же массовом неразличении стилей, речевых жанров и пренебрежении орфографией.

Что же делать? Думается, есть только один путь, одна задача: обратить внимание на наше главное достояние, попытаться сделать русский язык ведущей национальной идеей России. И это необходимо сделать НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК не только для природных носителей русского языка как родного. Русский язык может и должен стать возвышающей национальной идеей для всех говорящих по-русски, для конгломерата всех народов России.

Как это сделать, каким образом? Ответ и прост, и чрезвычайно сложен одновременно: необходимо реальное и официальное возведение русского языка в общенациональную ценность. А для этого абсолютно недостаточно формальных мер, которые уже принимались: объявление "Года русского языка", учреждение закона о государственном языке, введение ограничений на использование иностранных языков в городской рекламе, требование соблюдать правил русской орфографии. Нужно гораздо большее и существенное: нужна широкая и постоянная пропаганда истинных ценностей национальной культуры НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, связанных с русским языком. Нужна длительная, планомерная и, очевидно, дорогостоящая пропаганда русского языка. В средствах массовой информации должна звучать такая русская речь, которая могла бы служить образцом для массового слушателя. Нужны реальные меры по изучению и совершенствованию изучения русского языка и хорошей русской речи на всех уровнях: в школе, в вузах в качестве обязательного курса культуры речи, а также на доступных курсах по разным аспектам языка и речи для россиян и иностранцев. Нужен особый статус учителя русского языка в России и за ее рубежами. Нужна пропаганда хорошей русской речи как выражения достоинства любой личности, любого должностного лица, любого средства массовой информации НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК, любого публичного текста в письменной или устной форме. Нужны, очевидно, и масштабные формы публичного признания и поощрения - государственные и общественные премии, звания, награды - за хорошую русскую речь, за умение точно и достойно выражать мысль на хорошем русском языке.


documentagfdeqr.html
documentagfdmaz.html
documentagfdtlh.html
documentagfeavp.html
documentagfeifx.html
Документ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И РУССКИЙ ЯЗЫК